..Американский математик, лауреат Нобелевской премии по экономике 1994 г. Джон Нэш стал широко известен после выхода на экраны художественной кинокартины «Игры разума» («Оскар» за лучший фильм 2001 г.), повествующей о его драматической жизни. Еще в молодости ученый, успевший к тому времени сделать свои основные открытия в т. н. «теории игр», заболел параноидальной шизофренией — в его мозгу сформировался мир, параллельный реальному. Но Нэш сумел справиться с недугом (случай уникальный в психиатрии) — не поборов его окончательно, он научился четко разделять «игры разума» и действительность, не путая эти понятия.
У ряда украинских политиков ситуация несколько иная — они не вследствие болезни, а по своей воле выстраивают в собственном сознании некое «второе измерение», втиснуть в которое пытаются всех вокруг.
В итоге имеем как бы две Украины — «Украину Р» (реальную) и «Украину В» (виртуальную) — реальный водораздел (а не линию «запад — восток») нашей страны.
В первой живут обычные люди — они работают, влюбляются, рожают детей, переживают простые человеческие радости и печали, стремятся улучшить свой быт и достичь каких-нибудь высот в карьере. Во второй же существует некий абстрактный «народ» — серая безликая масса, не способная ни на какие деяния и свершения, а потому нуждающаяся в «поводырях» — светлых личностях, наделенных сокровенным знанием достижения счастья и благополучия, т.е. — полной нирваны.
И если в «Украине Р» человек, как правило, сам решает, как ему жить дальше, то в «Украине В» подобное своеволие не пройдет — здесь гражданину необходимо подсказывать, что в государстве идет «верным путем», а что нет, и что необходимо сделать, дабы все было как надо.
Поскольку же «поводырям» исполнять свои направляющие функции в дистанционном режиме неудобно (народ рассыпан на индивидуальности), его необходимо собрать в одном месте, дабы создать на время единый организм, подверженный общим законам, инстинктам и правилам управления.
Так возникает социально-деструктивное явление, которое обычно принято именовать толпой. Но у нас в последние несколько лет утвердилось более политкорректное наименование — «майдан». Причем если изначально это был сугубо «оранжевый новояз», то сегодня он взят на вооружение и противоположной стороной. Что вполне логично — согласно классическому принципу, две системы, постоянно контактируя друг с другом, подвержены ассимиляции (взаимопоглощению), в т.ч. — на уровне терминологии.
Наиболее известный исторический пример — болгары, славянский этнос, «поглотивший» пришедших на его землю из приволжских степей тюрков булгар, но перенявший у них самоназвание. Поэтому ничего удивительного не будет в том, если вскоре (а тенденция просматривается уже сегодня) нельзя будет отличить «нашеукраинца» от социалиста, социалиста — от бютовца, а бютовца — от «регионала».
Но в нашей ситуации наиболее интересно слияние не определений, а мироощущения разных политических сил, что автоматически будет проецировано на всю страну. Стычка виртуального и реального в итоге даст тот самый шизофреническо-параноидальный симбиоз, пребывая в котором общество просто не будет знать, на каком свете оно находится.
Исходя из вышеизложенного, разберем ситуацию, в которой Украина находится на протяжении двух последних недель.
Отправная точка — не эфемерные противоречия между ветвями власти по поводу того, кто больше любит Конституцию и кто у кого отбирает полномочия. На самом деле для истинного (не закавыченного) народа все эти нюансы не имеют ровным счетом никакого значения, поскольку среднестатистические гражданин Х и гражданка Y более заинтересованы в том, чтобы у них был стабильный источник дохода и возможность свободно развивать свой бизнес (мелкий, средний, большой — неважно) либо же продвигаться по карьерной лестнице.
Иными словами — человек жизненно нуждается в обеспечении двух своих основных потребностей как биологического организма, стоящего на высшей ступени развития: в насыщении (физиологический фактор) и самореализации (фактор психологический).
Были ли лишены украинцы возможности нормально питаться и нормально развиваться как личности на протяжении последнего года? Неверное, ответ в большинстве случаев будет отрицательным — не будем лукавить (а то, что проблем бытовых, личных и профессиональных хватает, так это при любой власти присутствует).
Хорошо ли это с точки зрения политика, вся деятельность которого (по логике) направлена на обеспечение позитивных тенденций развития государства и общества? Казалось бы, вопрос риторический, но это не так.
Для политика, находящегося во власти, это не просто хорошо, а замечательно — он чувствует свою востребованность и видит неплохие личные и партийные (коалиционные) перспективы в дальнейшем. Но для оппозиционера такое положение вещей подобно если не политической смерти, то политической «спячке» — стабильность в стране лишает его социальной базы для деятельности, отодвигает на неопределенный срок момент прихода (либо возвращения) во власть.
На Западе этот момент в силу политической традиции давно известен, а потому сила, проигравшая выборы и вынужденная уйти в оппозицию, сразу же настраивается на то, что ждать своего часа необходимо будет минимум 4—5 лет, т. е. — до ближайших выборов (если не вмешается какой-нибудь форсмажор в виде неожиданного кризиса).
Поэтому оппозиционеры обычно выстраивают стратегию своей деятельности в расчете на этот период, прекрасно понимая, что противоположная сторона (власть) в любом случае допустит ряд ошибок, и тут мастерство оппозиции состоит в том, чтобы с максимальной выгодой для себя использовать эти просчеты во время следующей избирательной кампании.
Таковы правила игры. И им все пытаются следовать, осознавая цикличность избирательного процесса, а значит — взаимосменяемость (иногда — и взаимозаменяемость) политиков. Да и само слово «игра» здесь вполне уместно: политика ведь по большему счету — просто состязание взрослых людей, где действует спортивное разделение на победителя и побежденного. Однако ни тот ни другой статус не вечен — он легитимен до следующего «календарного матча», когда команды вновь выйдут на поле и начнут выяснять отношения с нуля...
Но это у «них», а у «нас» подобным схемам следовать как-то не принято. Но как организовать «переигрывание», если к тому нет никаких оснований? И здесь в силу вступает виртуальный мир, который вторгается в мир реальный, пытаясь его подменить.
Сначала он формируется в сознании группы политиков-неудачников. Им начинает казаться, что определение «справедливости», которая «существует» и «за которую надо бороться», — это исключительно их прерогатива. Все, что находится вне этого «умозрительного поля», ложно и порочно по определению, а значит — не имеет права на существование.
Но мало сформулировать подобную концепцию. Надо убедить в ее истинности окружающих — тот самый народ, без которого любой политик — полное «зеро» (со всеми вытекающими отсюда последствиями). А народу всяческие концепции как раз надоели — он хочет немного спокойствия, устав быть инструментом в чужих руках. Народ считает, что у него не все так уж и плохо. Значит, основная задача политиков-«виртуалов» — убедить его в обратном, руководствуясь при этом старой пословицей, гласящей, что человек, систематически обвиняемый в свинстве, в итоге должен-таки захрюкать.
Так и здесь. Сначала звучит постоянный рефрен в стиле Кашпировского: «Вам плохо, вам очень плохо — растут тарифы, скоро вырастут цены на предметы первой необходимости, рассосутся ваши сбережения...» Затем, когда идея зафиксирована на подсознательном уровне, идет указание на виновника «виртуальных проблем», средоточие вселенского зла, имя которому — «Коалиция».
У человека заболел кто-то из близких — коалиция виновата, потерял он работу — ее «заслуга», прорвало трубу в ванной — без Януковича, Мороза и Симоненко явно не обошлось.
Абсурд? Отнюдь! Человеческая природа по сути своей эгоистична. Мы не привыкли обвинять в своих проблемах самих себя, обычно сваливая все на абстрактные «обстоятельства». Но куда лучше, когда их кто-то для нас персонифицирует, и «обстоятельства» воплощаются в облик реальных людей, с которых тоже, конечно, не очень-то спросишь, но можно хоть душу отвести среди себе подобных.
В общество как бы вбрасывается послание: «Вы неудачники, потому что неудачу потерпели мы. Наш успех — это ваше завтрашнее благополучие». Т.е. расчет делается на чувство солидарности между проигравшими в жизни и проигравшими в политике, что далеко не одно и то же — политик, не получив (или потеряв) бразды государственного управления, тем не менее остается в Системе, пользуясь все тем же перечнем благ и преференций, что и прежде.
Простой же обыватель остается на исходных позициях независимо от того, выиграла политическая сила, на которую он сделал ставку, или оказалась за бортом, поскольку его будущее зависит не от политиков, на которых он делает ставку, а исключительно от него самого. Политики же должны лишь обеспечить для гражданина возможность самореализации — в этом состоит их основная функция, а не в увеличении/уменьшении жилищно-коммунальных тарифов и провозглашении пламенных речей.
Мысль, казалось бы, очевидная, но весьма и весьма трудно воспринимаемая в нашем обществе, привыкшем полагаться на кого-то, но не на себя. И в этом наше кардинальное отличие от западного обывателя — до той поры, пока мы не будем иметь с ним философских и психологических точек соприкосновения, никакие ЕС и НАТО не сделают из нас европейцев.
Например, нам говорят: «На Майдан!» (все равно какого цвета). И мы идем туда, ни на секунду даже не задумываясь над тем, что выполняем не свою, но — чужую волю. И наше присутствие среди себе подобных — не более чем способствование решению не наших, но — чужих проблем.
Ибо если для токаря орудием производства является станок, для продавца — кассовый аппарат, для журналиста — компьютер, то для политиков — «слои населения». И тысячу раз был прав неведомый хохмач, высказавшийся по поводу последних украинских событий: «Собрались на Майдане коалиция с оппозицией — и давай выяснять, чья толпа круче».
...И возвращаясь к Джону Нэшу — считается, что обоснованная им «теория игр» кардинально изменила суть общественно-экономических отношений в западном мире. В упрощенном виде это выглядит следующим образом: до 1950-х гг. аксиомой считалось утверждение: «Если в конфликте имеется победитель, значит, должен быть и побежденный». Нэш математически доказал, что суть современных противостояний приводит либо к обоюдному поражению, либо к обоюдной победе.
Обычно этот постулат принято иллюстрировать примером рабочей забастовки. Вариант первый: стороны не могут договориться, забастовка затягивается, вследствие чего рабочие не получают зарплату, работодатели — прибыль. Вариант второй: стороны идут на взаимовыгодные уступки друг другу, сохраняя таким образом социально-экономический баланс отношений.
Этот научный метод получил название «равновесие по Нэшу», или «некооперативное равновесие», — моделирование стратегии сдержек и противовесов (коей, как известно, был привержен Леонид Кучма), обеспечивающей устойчивость в обществе. Всем задействованным силам выгодно сохранять это равновесие, так как любое изменение только ухудшит их положение.
В равной степени все эти моменты проецируются и на политическую жизнь в целом, и на текущую обстановку в Украине в частности. Проблема в том, что отечественные государственные деятели в большинстве своем не утруждают себя знакомством с мировым интеллектуальным наследием, полагая, видимо, что до них ничего не было и после них — уж тем более не будет.
Поэтому они постоянно все начинают с нуля, но по одной и той же вышеописанной схеме: создают виртуальный мир и пытаются подогнать под него мир реальный, раздваивая сознание общества, которое — в отличие от Джона Нэша — не способно пока что абстрагироваться от виртуального политического бреда...
Александр КАЛЕНЮК
www.news2000.com.ua
У ряда украинских политиков ситуация несколько иная — они не вследствие болезни, а по своей воле выстраивают в собственном сознании некое «второе измерение», втиснуть в которое пытаются всех вокруг.
В итоге имеем как бы две Украины — «Украину Р» (реальную) и «Украину В» (виртуальную) — реальный водораздел (а не линию «запад — восток») нашей страны.
В первой живут обычные люди — они работают, влюбляются, рожают детей, переживают простые человеческие радости и печали, стремятся улучшить свой быт и достичь каких-нибудь высот в карьере. Во второй же существует некий абстрактный «народ» — серая безликая масса, не способная ни на какие деяния и свершения, а потому нуждающаяся в «поводырях» — светлых личностях, наделенных сокровенным знанием достижения счастья и благополучия, т.е. — полной нирваны.
И если в «Украине Р» человек, как правило, сам решает, как ему жить дальше, то в «Украине В» подобное своеволие не пройдет — здесь гражданину необходимо подсказывать, что в государстве идет «верным путем», а что нет, и что необходимо сделать, дабы все было как надо.
Поскольку же «поводырям» исполнять свои направляющие функции в дистанционном режиме неудобно (народ рассыпан на индивидуальности), его необходимо собрать в одном месте, дабы создать на время единый организм, подверженный общим законам, инстинктам и правилам управления.
Так возникает социально-деструктивное явление, которое обычно принято именовать толпой. Но у нас в последние несколько лет утвердилось более политкорректное наименование — «майдан». Причем если изначально это был сугубо «оранжевый новояз», то сегодня он взят на вооружение и противоположной стороной. Что вполне логично — согласно классическому принципу, две системы, постоянно контактируя друг с другом, подвержены ассимиляции (взаимопоглощению), в т.ч. — на уровне терминологии.
Наиболее известный исторический пример — болгары, славянский этнос, «поглотивший» пришедших на его землю из приволжских степей тюрков булгар, но перенявший у них самоназвание. Поэтому ничего удивительного не будет в том, если вскоре (а тенденция просматривается уже сегодня) нельзя будет отличить «нашеукраинца» от социалиста, социалиста — от бютовца, а бютовца — от «регионала».
Но в нашей ситуации наиболее интересно слияние не определений, а мироощущения разных политических сил, что автоматически будет проецировано на всю страну. Стычка виртуального и реального в итоге даст тот самый шизофреническо-параноидальный симбиоз, пребывая в котором общество просто не будет знать, на каком свете оно находится.
Исходя из вышеизложенного, разберем ситуацию, в которой Украина находится на протяжении двух последних недель.
Отправная точка — не эфемерные противоречия между ветвями власти по поводу того, кто больше любит Конституцию и кто у кого отбирает полномочия. На самом деле для истинного (не закавыченного) народа все эти нюансы не имеют ровным счетом никакого значения, поскольку среднестатистические гражданин Х и гражданка Y более заинтересованы в том, чтобы у них был стабильный источник дохода и возможность свободно развивать свой бизнес (мелкий, средний, большой — неважно) либо же продвигаться по карьерной лестнице.
Иными словами — человек жизненно нуждается в обеспечении двух своих основных потребностей как биологического организма, стоящего на высшей ступени развития: в насыщении (физиологический фактор) и самореализации (фактор психологический).
Были ли лишены украинцы возможности нормально питаться и нормально развиваться как личности на протяжении последнего года? Неверное, ответ в большинстве случаев будет отрицательным — не будем лукавить (а то, что проблем бытовых, личных и профессиональных хватает, так это при любой власти присутствует).
Хорошо ли это с точки зрения политика, вся деятельность которого (по логике) направлена на обеспечение позитивных тенденций развития государства и общества? Казалось бы, вопрос риторический, но это не так.
Для политика, находящегося во власти, это не просто хорошо, а замечательно — он чувствует свою востребованность и видит неплохие личные и партийные (коалиционные) перспективы в дальнейшем. Но для оппозиционера такое положение вещей подобно если не политической смерти, то политической «спячке» — стабильность в стране лишает его социальной базы для деятельности, отодвигает на неопределенный срок момент прихода (либо возвращения) во власть.
На Западе этот момент в силу политической традиции давно известен, а потому сила, проигравшая выборы и вынужденная уйти в оппозицию, сразу же настраивается на то, что ждать своего часа необходимо будет минимум 4—5 лет, т. е. — до ближайших выборов (если не вмешается какой-нибудь форсмажор в виде неожиданного кризиса).
Поэтому оппозиционеры обычно выстраивают стратегию своей деятельности в расчете на этот период, прекрасно понимая, что противоположная сторона (власть) в любом случае допустит ряд ошибок, и тут мастерство оппозиции состоит в том, чтобы с максимальной выгодой для себя использовать эти просчеты во время следующей избирательной кампании.
Таковы правила игры. И им все пытаются следовать, осознавая цикличность избирательного процесса, а значит — взаимосменяемость (иногда — и взаимозаменяемость) политиков. Да и само слово «игра» здесь вполне уместно: политика ведь по большему счету — просто состязание взрослых людей, где действует спортивное разделение на победителя и побежденного. Однако ни тот ни другой статус не вечен — он легитимен до следующего «календарного матча», когда команды вновь выйдут на поле и начнут выяснять отношения с нуля...
Но это у «них», а у «нас» подобным схемам следовать как-то не принято. Но как организовать «переигрывание», если к тому нет никаких оснований? И здесь в силу вступает виртуальный мир, который вторгается в мир реальный, пытаясь его подменить.
Сначала он формируется в сознании группы политиков-неудачников. Им начинает казаться, что определение «справедливости», которая «существует» и «за которую надо бороться», — это исключительно их прерогатива. Все, что находится вне этого «умозрительного поля», ложно и порочно по определению, а значит — не имеет права на существование.
Но мало сформулировать подобную концепцию. Надо убедить в ее истинности окружающих — тот самый народ, без которого любой политик — полное «зеро» (со всеми вытекающими отсюда последствиями). А народу всяческие концепции как раз надоели — он хочет немного спокойствия, устав быть инструментом в чужих руках. Народ считает, что у него не все так уж и плохо. Значит, основная задача политиков-«виртуалов» — убедить его в обратном, руководствуясь при этом старой пословицей, гласящей, что человек, систематически обвиняемый в свинстве, в итоге должен-таки захрюкать.
Так и здесь. Сначала звучит постоянный рефрен в стиле Кашпировского: «Вам плохо, вам очень плохо — растут тарифы, скоро вырастут цены на предметы первой необходимости, рассосутся ваши сбережения...» Затем, когда идея зафиксирована на подсознательном уровне, идет указание на виновника «виртуальных проблем», средоточие вселенского зла, имя которому — «Коалиция».
У человека заболел кто-то из близких — коалиция виновата, потерял он работу — ее «заслуга», прорвало трубу в ванной — без Януковича, Мороза и Симоненко явно не обошлось.
Абсурд? Отнюдь! Человеческая природа по сути своей эгоистична. Мы не привыкли обвинять в своих проблемах самих себя, обычно сваливая все на абстрактные «обстоятельства». Но куда лучше, когда их кто-то для нас персонифицирует, и «обстоятельства» воплощаются в облик реальных людей, с которых тоже, конечно, не очень-то спросишь, но можно хоть душу отвести среди себе подобных.
В общество как бы вбрасывается послание: «Вы неудачники, потому что неудачу потерпели мы. Наш успех — это ваше завтрашнее благополучие». Т.е. расчет делается на чувство солидарности между проигравшими в жизни и проигравшими в политике, что далеко не одно и то же — политик, не получив (или потеряв) бразды государственного управления, тем не менее остается в Системе, пользуясь все тем же перечнем благ и преференций, что и прежде.
Простой же обыватель остается на исходных позициях независимо от того, выиграла политическая сила, на которую он сделал ставку, или оказалась за бортом, поскольку его будущее зависит не от политиков, на которых он делает ставку, а исключительно от него самого. Политики же должны лишь обеспечить для гражданина возможность самореализации — в этом состоит их основная функция, а не в увеличении/уменьшении жилищно-коммунальных тарифов и провозглашении пламенных речей.
Мысль, казалось бы, очевидная, но весьма и весьма трудно воспринимаемая в нашем обществе, привыкшем полагаться на кого-то, но не на себя. И в этом наше кардинальное отличие от западного обывателя — до той поры, пока мы не будем иметь с ним философских и психологических точек соприкосновения, никакие ЕС и НАТО не сделают из нас европейцев.
Например, нам говорят: «На Майдан!» (все равно какого цвета). И мы идем туда, ни на секунду даже не задумываясь над тем, что выполняем не свою, но — чужую волю. И наше присутствие среди себе подобных — не более чем способствование решению не наших, но — чужих проблем.
Ибо если для токаря орудием производства является станок, для продавца — кассовый аппарат, для журналиста — компьютер, то для политиков — «слои населения». И тысячу раз был прав неведомый хохмач, высказавшийся по поводу последних украинских событий: «Собрались на Майдане коалиция с оппозицией — и давай выяснять, чья толпа круче».
...И возвращаясь к Джону Нэшу — считается, что обоснованная им «теория игр» кардинально изменила суть общественно-экономических отношений в западном мире. В упрощенном виде это выглядит следующим образом: до 1950-х гг. аксиомой считалось утверждение: «Если в конфликте имеется победитель, значит, должен быть и побежденный». Нэш математически доказал, что суть современных противостояний приводит либо к обоюдному поражению, либо к обоюдной победе.
Обычно этот постулат принято иллюстрировать примером рабочей забастовки. Вариант первый: стороны не могут договориться, забастовка затягивается, вследствие чего рабочие не получают зарплату, работодатели — прибыль. Вариант второй: стороны идут на взаимовыгодные уступки друг другу, сохраняя таким образом социально-экономический баланс отношений.
Этот научный метод получил название «равновесие по Нэшу», или «некооперативное равновесие», — моделирование стратегии сдержек и противовесов (коей, как известно, был привержен Леонид Кучма), обеспечивающей устойчивость в обществе. Всем задействованным силам выгодно сохранять это равновесие, так как любое изменение только ухудшит их положение.
В равной степени все эти моменты проецируются и на политическую жизнь в целом, и на текущую обстановку в Украине в частности. Проблема в том, что отечественные государственные деятели в большинстве своем не утруждают себя знакомством с мировым интеллектуальным наследием, полагая, видимо, что до них ничего не было и после них — уж тем более не будет.
Поэтому они постоянно все начинают с нуля, но по одной и той же вышеописанной схеме: создают виртуальный мир и пытаются подогнать под него мир реальный, раздваивая сознание общества, которое — в отличие от Джона Нэша — не способно пока что абстрагироваться от виртуального политического бреда...
Александр КАЛЕНЮК
www.news2000.com.ua